Ужин был поздним. Анна доделывала обед на завтра и попутно мыла посуду. Она никогда не любила посудомоечные машины, хотя муж давно уже обустроил кухню, и можно было позволить себе складывать грязную посуду в машинку. Но нет, она предпочитала делать это вручную — из своей любви к порядку, к ритуалу, к тишине, которая сопровождала этот процесс. Каждый раз, когда её пальцы касались гладкой поверхности тарелок, она чувствовала странное успокоение, будто в этом простом действии заключался смысл её дня.
— Мам, давай помогу! — вдруг предложил сын, словно вспомнив что-то важное. На этот раз Анна лишь махнула рукой, без раздражения, даже с лёгкой улыбкой.
— Да я уже почти закончила, Роберт, иди, готовься к занятиям. Что у тебя завтра?
— Что у него завтра, — вмешался отец, не дав сыну ответить, — завтра у него доклад. Только час назад он у меня спрашивал про Платона.
Ах, подумала Анна, какие у неё мужчины — умные, даже философы. Влад может поддержать сына, помочь ему, первокурснику, с уроками. А что она? Она тоже могла бы что-то подсказать, но что? По готовке и уборке? По дебету и кредиту? Возможно. Почти десять лет назад Влад убедил её уйти с перспективной работы. Да, уже ставшей ненавистной, где главные поручения давались с дедлайном "сделать вчера", но какой там был коллектив! А теперь она, даже страшно подумать, стала бухгалтером. Бухгалтером, умирающим от скуки. И вообще, ей теперь сорок.